vena45 (vena45) wrote,
vena45
vena45

Из первых уст от el20: Два дня в американской больнице

Оригинал взят у el20 в
Два дня в американской больнице




И вот,  опять жизнь решила, что давно не посылала мне испытаний.  Решила, что я как-то слишком здорова или недостаточно больна. Однажды я почувствовала боль в сердце, к вечеру боль усилилась, продержалась весь следующий день, а ночью раскаленными клещами сдавила мое бедное сердце, и я опять подумала: «Ну, все, труба. Что будет с котиком, подумать  страшно». Котик у меня проблемный. Он избалован и так сильно привязан ко мне, что в мое отсутствие забивается под кровать и не выходит, пока я не вернусь. У него кошачий вирус иммунодефицита, по этой причине он некастрированный девственник.

Немудрено, что он метит любую территорию, на которой проживает. И, по причине его нерастраченных гормонов,  даже одна капля его меток оставляет резкий стойкий запах. Ладно бы, он сбрызгивал, как другие коты, но мой кот, видимо думая, да чего там мелочиться, просто присаживается в местах, которые ему особенно приглянулись и не встает, пока не оставит там огромную лужу.  Дальше в ход идет все сподручная химия. Я тру, скребу, опять тру, и опять скребу, поминутно ругая кота «незлым тихим словом», на что он отзывается наглым шипеньем.  Когда мне кажется, что и воспоминаний об этом запахе не осталось, кот подходит к этому месту, нюхает, потом поворачивается ко мне, с выражением полного блаженства на лице. Глаза его сведены к переносице, рот полуоткрыт, и весь его вид говорит о том, что нет для него в мире лучшего аромата, чем собственные метки. А я с ужасом понимаю, что, как бы ни терла, запах остался, а это значит, что котик мой обязательно вернется, чтобы его усилить. Моя подруга называет его «парфюмер».  Вот, по всем этим причинам, несмотря на его ум и бесспорную красоту, вряд ли  кто-то захочет о нем позаботиться, случись что-либо со мной.

Тем не менее, до утра я дожила. Встретившись, как обычно, со своим другом-эстонцем на скайпе,  мы сообща поставили мне диагноз: инфаркт.
Эстонец – это мой друг. Он живет в Эстонии, но в нем только четверть эстонской крови, и похож он слегка на китайца. Когда я его спросила, откуда у него такие раскосые глаза, он, не мудрствуя лукаво, свалил все на татаро-монгольское иго. Я засомневалась и решила, что в семье его есть какая-то неведомая ему тайна. Возможно, связанная с китайцами.
Эстонец был в штатах 13 лет назад, мы встретились один раз, но подружились надолго. Мы «встречаемся» на Скайпе почти каждый день, и в курсе всех основных событий в жизни друг друга.

Поскольку справиться с болью становилось невозможно, мне пришлось ехать в больницу.

В этот раз не пришлось ждать  4-5 часов, приняли меня довольно быстро, симптомы действительно напоминали инфаркт. Меня отвезли в палату, подключили провода, кислород и т.д. Вокруг сновали медсестры, медбратья, техники и прочий персонал. Вбежавший развеселый медбрат приготовил шприц.

- Что колоть будете? – настороженно спросила я, не понаслышке зная о методах американских больниц.
- Да, обезболивающее, - ответил медбрат и небрежно  добавил: - Не беспокойся!
- Наркотик? Я не хочу наркотик. Не колите.
- Да, нет, не наркотик.  Не беспокойся, - наврал медбрат, вкалывая мне в вену морфин.
Жгучая боль  охватила руку.
- Вы че там вкололи мне! Больно же, жжет!!
- Да, это лекарство в холодильнике лежало. Ледяное просто, - заржал медбрат. И добавил:
- Не беспокойся!
Боль в руке стала стихать, но я почувствовала, что горло мое перекрыто,  и дышать становится все труднее.  Я стала разевать рот, как большая рыба, безжалостно выброшенная на берег. Кабинет стал медленно вращаться.
- Что это вы со мной сделали? - прохрипела я.
- Да, это бывает, - ответил неунывающий медбрат.  - Не беспокойся, - откуда-то издалека донесся до меня его голос.
Кабинет бешеными скачками мчался вокруг меня, набирая скорость. Дышать стало совсем невозможно, и я постаралась еще шире разевать рот, рискуя его разорвать.
- Ты чего так рот разеваешь? Как-то уж слишком... - насторожился медбрат, напрасно надеясь услышать от меня хоть слово.
Я хрипела, стараясь не обращать внимания на мчащийся вокруг меня кабинет. –  Угробили, - пронеслось в моей голове, - ничего....сами убили, сами и оживят, -думала я, помня, что в американских больницах, если что и умеют, то только возвращать к жизни ими же замученных пациентов.

Я очнулась оттого, что возле меня крутилась медсестра со шприцем, видимо уже успевшая мне что-то вколоть. Неунывающего медбрата, которого мне очень хотелось пристукнуть, если б у меня были на то силы, поблизости не было.
- Ну, что, легче тебе? – спросила медсестра.
- Относительно, - слабым голосом ответила я.  -  Относительно того, в каком состоянии я поступила – нет, а относительно того, что вы тут со мной вытворили – лучше.
- Вот и хорошо, - несмотря ни на что, обрадовалась медсестра. Пока я думала, как отреагировать на ее реплику, она упорхнула.
Вместо нее вошел доктор.
- Ну, что, как чувствуете себя?
- Да, как сказать... - неопределенно ответила я.
- Вот и хорошо! – тоже непонятно чему обрадовался доктор. - Выписать мы вас не можем. Все же, как ни крути, боль отдает под лопатку и в левую руку, а это опасные симптомы. Останетесь  у нас, мы вас понаблюдаем, а  завтра вас посмотрит кардиолог.
- Меня мутит ужасно и голова болит!
- И давно?
- Да, с тех пор, как вы мне вкололи какую-то гадость!
- А-а-а, - протянул доктор, - морфин... Ну, это  случается, при приеме морфина.
- Морфин?! Я же просила, не вкалывать мне наркотики!!!
- Ну, мы не ожидали такой реакции...
- Я ожидала! И просила не вкалывать!!
- Ну, сейчас же лучше? Вот и хорошо.

Доктор убежал, и на его место прибыл здоровенный мужик с громким голосом и раскатистым смехом. Я так и не поняла, кем он был и в чем заключались его функции. Он рассказал мне, как служил во Вьетнаме, порадовался результатам моих анализов, поправил трубку с кислородом, которую я пыталась отбросить.
- Оставь ее, - попросил он, - это тебе прикрепили, потому что ты задыхалась.
- Так я не задыхаюсь больше, меня только тошнит -  возразила я, - это я от морфина вашего задыхалась.
Мужик этот мне нравился, его истории были интересными, и я собиралась принять живое участие в беседе, а трубка мне мешала.
- Да, я понимаю, -  согласился мужик, - но у тебя же подозрение на инфаркт.
- Да вы же все мне говорите, что нормальная кардиограмма.
- Да, -  обрадовался мужик, - у тебя вообще все анализы хорошие. Ты просто какая-то на редкость здоровая!
Я немного растерялась от этого заявления, не сумев понять, почему мне так больно, если я такая здоровая.
Тут пришел санитар с каталкой, радостно улыбаясь, по-американски, всеми 32-мя зубами и воскликнул, так, как если бы мы с ним были друзьями детства, разлученными судьбой на долгие годы и наконец встретившимися:
- О, привет!! Как ты? Хорошо, надеюсь. Я так рад!!!
Подумав, я ответила:
- Привет.
- Сейчас мы тебя переложим и отвезем в палату. Как я рад, что тебе лучше!!!
Ничего не отвечая на восторги санитара, я попыталась встать, но оба, санитар и мужик-ветеран вьетнамской войны, ловко ухватив простынь, быстро перекинули меня на каталку.
Счастливый санитар повез меня в палату.

Это была палата на двоих. Моя койка стояла у входа, а рядом, за ширмой, стонала женщина и легкомысленно просила морфина. Напротив кроватей стоял стеллаж с разными медицинскими штуковинами, на стене висела доска, на которой медсестра написала имена наших врачей и прописанные нам процедуры. Не знаю, как насчет процедур, но зачем были написаны имена врачей, я так и не поняла, потому что пришли к нам совсем другие врачи.
Мне было плохо. Тошнило все сильнее. Я пожаловалась медсестре, которая почти все время находилась в палате.
- Хорошо, - ответила она, - я об этом позабочусь.
Но ни через 15 мин, ни через полчаса ничего не изменилось.
Я обратилась к ней еще пару раз и опять услышала обещание об этом позаботится. Может, она не понимает значение этого слова, подумала я, и выразилась более определенно:
- Меня сейчас стошнит, - сказала я, - прямо сейчас!
Медсестра глянула на меня и ничего не ответила, продолжая заниматься своими делами. Тогда я сползла с кровати и раскачиваемая морфином из стороны в сторону, все же добралась до туалета. Выйдя из туалета, я припала к раковине, чтобы вымыть руки и прополоскать рот. От раковины отлипать не хотелось. Морфин бушевал внутри, переворачивая мои внутренности.  «До кровати не дойду, - подумала я, - да, и какой смысл?»  Держась за все,  что мне попадалось на пути, я старательно развернулась и  снова внедрилась в туалет. Когда я, судорожно цепляясь за дверной проем, выставила из туалета свое тело, меня уже поджидала медсестра. Цепко ухватив меня под руку, она попыталась оттащить меня к кровати. Отбиваясь из всех своих жалких сил, я опять припала к раковине. Они что, не понимают, что человеку просто необходимо прополоскать рот, после того, как его вывернуло наизнанку? А руки, руки, что мыть не надо? – подумалось мне.
Медсестра отлепила меня от раковины и потащила к кровати.
- Вот, тебе плохо, - почему-то с упреком сказала она, - а люди, вон, просят морфина!
Она посмотрела на ширму, за которой стонала моя соседка. Я тоже посмотрела на ширму и сказала:
- Ну, может, ей помогает, а у меня аллергия на наркотики ваши, и я об этом сразу сказала. - Мне все еще было обидно за то, что меня, вместо того, чтобы вылечить, ввели в состоянии, гораздо худшее, чем было до этого.
Все это время ко мне продолжали заходить молодые интерны, врачи, другие медсестры и техники. Все шумно радовались, что мне полегчало после морфина.
- Я, конечно, не задыхаюсь, - уточняла я, - но меня уж очень тошнит. И вообще-то, поступила я к вам не с этим.
- Да? – удивлялся каждый и углублялся в бумаги. Мне тут же говорили, что кардиограмма – хорошая и скорее всего у меня не инфаркт.
- Но мне же больно до ужаса! – восклицала я, и наверное, кто-то проникся и выписал мне легкое обезболивающее, но я об этом узнала только после того, как, не выдерживая боли, обратилась к медсестре:
- Ну, сделайте же что-нибудь! Боль же невыносимая!
Медсестра посмотрела в мою карту и сказала:
- О, тебе же тут обезболивающее выписали. Сейчас дам таблетки.
Я от удивления замерла, а потом спросила:
- Может, мне еще чего-то будь выписали, так вы бы хоть сказали.
- Ну, да, - согласилась медсестра, - тебе тут много чего навыписывали.
- Правда? – удивилась я, - и где оно?
- Ну, ты же от всего отказываешься, - ответила медсестра.
- Я? - опять удивилась я, - когда это я отказывалась? Мне никто список не оглашал. Я от наркотиков отказываюсь, так вы мне все равно их вкололи. Обманным путем.
Медсестра посмотрела на меня и, оставив без внимания мои обиды, спросила:
- Ну, так что, обезболивающее будешь принимать?
- Да, конечно!
- А противорвотное?
- Не, не буду. А то после вашего противорвотного у меня еще какие-нибудь проблемы начнутся. Выйдет морфин и само пройдет.

Тут надо сказать, что в Америке лечат симптомы, а не саму болезнь. Смысла вылечивать человека полностью - нет. Никому не интересно терять клиента: ни врачам, ни страховой или фармацевтической компании. Этот принцип присутствует во всем. Дороги выкладывают так, чтобы можно было в  ближайшем будущем заняться их ремонтом и опять заработать. Вашу машину вам починят, но так, чтобы в скором времени вы вернулись в автомастерскую с очередной проблемой, обеспечивая механикам  хлеб с маслом. Если есть возможность затянуть ваше дело, то ваш адвокат его затянет так, чтобы вытянуть из вас побольше денег.
Также и лечат. В американских больницах вам даже диагноз не поставят. Но зато настойчиво порекомендуют посетить, прикрепленного к этой больнице врача, с тем, чтобы он установил диагноз и продолжил лечение. А лечение продолжить необходимо, потому что вылечивать вас никто не собирается. Кому это, кроме вас, выгодно? Никому.

На следующий день, после осмотра кардиолога, меня выписали. Диагноз так и не поставили, но настойчиво посоветовали начать лечиться у закрепленного за этой больницей, кардиолога. Счет, предъяленный мне, сиял цифрами, в общей сложности составившей более 10-ти тысяч долларов.
После того, как я прочла инструкцию к выписанному мне обезболивающему, оказалось, что оно  может вызвать инфаркт. Интересно, чем руководствовались врачи, выписывая именно это лекарство пациентке, которая попала с подозрением на инфаркт? Возможно, хотели ускорить мой следующий к ним визит или просто хотели прояснить ситуацию: сейчас, вот, диагноз неясен, инфаркт не подтвердился, а попьет наше лекарство, и сразу все станет ясно и не надо будет напрягаться с диагнозом.


Кстати, диагноз мне поставил дистанционно мой одноклассник-врач. У меня была классическая картина межреберной невралгии. Я промучалась с адской болью целых три месяца, но к местным врачам не обращалась. Просто из невинного желания остаться в живых.

Tags: Америка, медицина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments