vena45 (vena45) wrote,
vena45
vena45

"Богдан Хмельницкий" Н. И. Костомарова

Оригинал взят у ovod_next в "Богдан Хмельницкий" Н.И.Костомарова


С интересом перечитал книгу Н.И Костомарова «Материалы и исследования. Богдан Хмельницкий» (с издания СПБ, 1884г). В детстве и юности книг на эту тему встречал много - кроме романов Старицкого ряд изданий (порою чисто конъюнктурных), приуроченных к трехсотлетию Переяславской Рады. Но документальное издание всё же оказывается интереснее, как живая жизнь в конечном итоге интереснее и ближе нам, чем сотни придуманных людьми фантазий и домыслов. Тем более, что оно ещё относительно чисто от наслоений последующих домыслов и интерпретаций сотен авторов, подгоняющих трактовку исторических событий под потребности сиюминутной политики – ведь по времени написания оно почти что на полтора века ближе к описываемым событиям.

Удар монгольских орд разорвал Русь в клочки, разбросав их в разные стороны под разных властителей. «В 14 веке западная часть Южной Руси, т.е. Червоная Русь соединилась с Польшей, а та, которая лежала на востоке от неё, вошла в состав новообразовавшегося государства русского, под властью князей литовского рода, отчего и называлось оно Великим Княжеством Литовским.

Польша долго и постоянно стремилась к тому, чтоб присоединить к себе это государство, и достигла этой цели тем, что на польский престол выбирались русско-литовские князья. Один из них, Казимир Ягеллонович, в 1476г уничтожил удельное киевское княжество и заменил его воеводством: в Русм вводилось устройство, заимствованное из Польши. Установлены чины воевод, каштелянов, старост, дарованы русскому дворянству права польского дворянства. По польскому образцу вольные города, местечки, сёла раздавались старостам в пожизненное владение, что неизбежно убивало древнее вечевое общинное самоуправление. То был первый шаг к тому тесному сближению русского дворянства с польскими обычаями и нравами, которое, наконец, привело к его совершенному ополячиванию и разделению с остальным народом
» (стр.8 – 9).

Совместное существование русских с литовцами проходило мирно, без особых трений, поскольку Литва не навязывала ни своей веры, ни обычаев и агрессивностью не отличалась. Совсем иначе обстояли взаимоотношения с «европеизированной», окатоличенной Польшей, ведомой ксендзами, в свою очередь постоянно науськиваемых Ватиканом на русских «варваров и еретиков». Польская экспансия никогда не прекращалась. В результате Люблинской унии 1569 г южнорусские земли отошли от Княжества Литовского к Польше; а в 1596г путём манипулирования и предательства состоялась Брестская уния, провозгласившая соединение (а фактически подчинение) греческой, православной церкви с римской.

«Способ её внедрения был также прикрыт личиной справедливости: католики отнюдь не навязывали русским унии. Нашлись лица из духовного звания, которых можно было употребить орудиями и придать делу такой вид, будто церковь православная, в лице духовных представителей, добровольно предлагает братское соединение с западной церковью для блага христианства. Некоторые епископы увлечены были обманом; их убедили подписаться на бланках, на которых потом написали совсем не то, что им обещали, а будто они все желают признать первенство римского апостольского престола. Этот-то акт был утверждён папою, а потом поляки считали себя вправе употреблять всякие явные меры к уничтожению русской веры в русской земле, думая, что коренной закон соединения русских с поляками, как равных с равными и вольных с вольными, отнюдь не нарушен. Унию выдумали только для простого народа: дворян предполагалось обратить прямо в католичество.

Дворянство южнорусское при появлении унии зашумело; составлялись братства, конфедерации, с целью защитить отеческую веру; но лет через тридцать с небольшим после того французский инженер БОПЛАН, служивший в Польше, говорил: «Дворянство русское походит на польское и стыдится исповедывать другую веру, кроме римско – католической, которая с каждым днём приобретает себе новых приверженцев, несмотря на то, что все вельможи и князья ведут свой род от русских
».(стр.24-25)

Но на что только не пойдёшь ради собственного благополучия! «Приняв, по необходимости, польский язык, употребляемый при дворе и сейме, они скоро переменили и веру, потому что эта перемена освобождала их от невыгодного взгляда на них римско-католического духовенства …и открывала им дорогу к приобретению староств; притом ободряли их ласки короля и двора и всеобщие похвалы шляхетского сословия…….
Ещё более действовало на перерождение русского дворянства воспитание. Дети русских дворян учились в Кракове, во Львове, в Ярославле и прочих городах внутренних стран Речи Посполитой, иные за границей, в Австрии, во Франции, в Испании, Италии; иезуиты везде овладевали тогда воспитанием…Молодое чувство покоряется внушениям наставников; русский принимает римско-католическое исповедание, возвращается на родину – и всё в ней кажется ему варварским; он затыкает уши, слыша речь южнорусскую; на подданного своего он смотрит не только как на презренного раба, но как на существо, отверженное Богом, лишённое облегчения своей горькой участи и за пределами гроба
» (стр.25-26)

Кроме этого поляки, ведомые иезуитами, делали всё, чтобы уничтожить интеллектуальную элиту русской нации. Православных «…поляки с намерением лишали средств к образованию, дабы они не были в состоянии спорить с римско – католическими духовными и опровергать их. Более двадцати лет после внедрения унии большая часть православных епископских кафедр оставалась незанятой; посвящение священников сопряжено было с затруднениями. Дворяне видели вокруг себя католиков и униатов, которые были образованнее православных…Сила привычки велика: русские дворяне незаметно стали расположены быть отступниками.»(стр.26)

Можно заметить аналогию и с нашими временами, когда предательство стало сутью нашей политической и государственной верхушки. Но там, где верхи выторговывали себе привилегии и благополучие, простому народу доставались беды, нищета, унижения и обречённость на вымирание.
Польша того времени была самой передовой, демократической страной Европы. Магдебургское право городов, шляхетские вольности, выборность, в том числе и королей… Однако мы постоянно забываем, что демократия – это ещё со времён древних Афин «народовластие» рабовладельцев, а отнюдь не рабов и основной массы населения.

«Польское право предоставляло владельцам безусловную власть над подданными; не только не было никаких правил, которые бы определяли отношения подчинённости крестьянина, но помещик мог, по произволу, казнить его смертью, не давая никому отчёта… Нет государства – говорил в своих проповедях иезуит Скарга – где бы подданные и земледельцы были так угнетены, как у нас под беспредельной властью шляхты.» (стр.26). Польские крестьяне были полностью бесправны, да к тому же обременены массой податей и повинностей, традиционных и ежедневно множащихся, для прокорма бесчисленных, сидящих на их шее паразитов. «Паны содержали при дворах своих толпы шляхтичей, которые существовали за счёт господ и вовсе ничего не делали. Точно также и знатные паны окружали себя толпой шляхтянок. Таких дармоедов в ином доме было по несколько тысяч. Всё это падало на крестьянский класс.« Крестьяне в Польше – говорит современник, - мучаются, как в чистилище, в то время, когда господа их блаженствуют, как в раю» (стр.27). А что уж тогда говорить о попавшем во власть шляхты народе русском? « Со времени унии…пан готов был поступать безжалостнее с крестьянином, чуждым ему и по языку, и по вере (стр.26).
«Не умея или ленясь управлять лично имениями, паны отдавали как родовые, так и коронные, им пожалованные в пожизненное владение маетности на аренды, обыкновенно жидам, а сами жили и веселились в своих палацах, или уезжали за границу и там выказывали перед иноземцами блеск польской аристократии. Жиды вымышляли новые поборы, какие только могли прийти в голову корыстолюбивой расчётливости. Если рождалось у крестьянина дитя, он не мог крестить его, не отдавая пану так называемого дудка; если крестьянин женил сына или отдавал дочь, прежде должен был заплатить поемщизну. Жид обыкновенно требовал с хлопа ещё больше того, сколько было назначено; и если крестьянин не мог заплатить, то дитя оставалось некрещёным несколько лет, нередко и умирая без таинства, а молодые люди принуждены были сходиться без венчания. Кроме того, имущество, жизнь крестьянина, честь и жизнь жены и детей находились в безотчётном распоряжении жида арендатора. Жид, принимая в аренду имение, получал от владельцев право судить крестьян, брать с них денежные пени и казнить смертью»(стр.28-29)

«Кроме безграничного произвола старосты или жида подстаросты, которые не жалели людей, потому что они составляли достояние владельца только до его смерти, в коронных имениях квартировали войска, отличавшиеся в Польше неистовствами и бесчинствами»(стр.30) «Рядом с утеснением народа шло поругание православной веры…Владельцы захватывали церковные имения, приписанные к тем храмам или обителям, которые находились на земле их вотчин или староств; обращали насильно православные церкви в униатские; нередко толпа шляхтичей, живших у пана, врывалась в монастырь, разгоняла и мучила иноков, принуждая к унии; их заключали в оковы, вырывали им волосы, томили голодом, иногда же топили и вешали. Тогда жиды, смекнув, что в новом порядке вещей можно для себя извлечь новые выгоды, убедили панов отдавать в их распоряжение, вместе с имениями, и церкви гонимого вероисповедования. Жид брал себе ключи от храма и за каждое богослужение взимал с прихожан пошлину, не забывая при этом показать всякого рода нахальство и пренебрежение к религии, за которую некому был заступиться. Часто люди, изнурённые работой и поборами, не в состоянии были платить, а священники, не получая содержания и притом терпя оскорбления от жидов, разбегались; тогда приход приписывали к униатской церкви; православная церковь, если не нужно было обращать её в униатскую, уничтожалась, а вся святыня переходила в руки жидов. Римско-католические духовные подстрекатели отдавали православные церкви на поругание, думая при этом скорее склонить народ к унии.»(стр31-32)

«Если бы не было козаков, поляки, быть может, и достигли бы своей цели. Русское дворянство легко поддавалось польскому влиянию и теряло народность, а за народностью и веру предков. Простой народ, порабощённый дворянством, показывал бы более страдательное противодействие, роптал бы на судьбу, вздыхал бы о вере отцов, а в конце концов, под силой всеизглаживающего времени, уступил бы гнёту обстоятельств и забыл бы старину, так же точно, как некогда после введения христианства он долго вздыхал о своём язычестве и втайне обращался к своим прежним божествам, а между тем время делало своё и мало-помалу народ сроднился с новой верой и стал чужд языческой старине своей. По общечеловеческим законам то же должно было, если не сразу, то в течение немалого времени, совершиться с православием и с русской жизнью. Все должны были ополячиться и окатоличиться, если бы, на беду польским и римско-католическим затеям, не стояло против них козачество – вооружённое, крепкое, составляющее цвет и материальную силу русского народа. Наполняясь…из простого народа, оно готово было защищать оружием то, что было дорого простому народу. Холоп, бежавший в козачество от власти и произвола старосты или дедичного пана, вносил туда сердечную, глубокую ненависть ко всему панскому, шляхетскому, и вместе с тем ко всему лядскому, потому что ненавистный ему пан был или сделался ляхом; зауряд со всем панским стала ему противна и враждебна римско-католическая вера; ещё мерзостнее была для него уния, как вера, которую, в довершение своего произвола над хлопом, насильно навязывал пан последнему на совесть. Таким путём сделались козаки единственными борцами за православную веру и русскую народность» (стр.33)

Не оттого ли после 17го года первое русофобское, выражаясь не исковерканным русским языком Костомарова, жидобольшевистское правительство одной из первых задач поставило геноцид, уничтожение казачества – от мала до велика, уничтожив каждого второго казака, а затем на протяжении десятилетий отдавало, разоружив, такое казачество, как Терское, на растерзание вооружённым горским племенам. Не оттого ли нынешнее оккупационное (но внаглую позиционирующее себя «козацького роду»!) русофобское правительство «Украины», в открытую называемое людьми «жидобандеровским», руками униатских выкормышей и быдломассы без веры, роду и племени уничтожает от мала до велика русское население Донбасса, где за народ и веру воюют лучшие представители народа Русского, в т.ч. и остатки так и не уничтоженного до конца, но столь ненавистного врагу казачества? И не оттого ли в наше время так быстро рухнула и была оккупирована Южная Русь, что на протяжении века ослаблялась войнами и репрессиями её лучших сынов, уничтожением голодом миллионов - и далеко не самых худших; подрывом патриотизма и веры православной? Недаром в древнем русском Киеве сегодня торжествуют униатская церковь (впервые за всю историю!) и сектанты бывшего агента КГБ Филарета!

В ответ на все унижения и ухищрения оккупантов, на жесточайшие пытки и казни гордый народ южнорусский поднимал за восстанием восстание: Наливайко, Лобода, Тарас, Сулима, Павлюк, Остряница, Гуня…пока не закончилось всё страшным, но победоносным всенародным восстанием под руководством гетмана Хмельницкого, о чём подробно рассказывает нам Костомаров.

Хотелось бы отметить то, как в книге показывается трансформация Хмельницкого, его подъём от простого бунтовщика, мстителя за личные обиды: убийство сына, похищение жены; человека своего времени – порою несдержанного пьяницы, порою жестокого и коварного, могущего уничтожить даже близкого и преданного ему человека, до мудрого государственного деятеля, с прозорливостью заглядывающего в будущее и озабоченного судьбой всего русского народа. Показаны его метания в поисках союзников, в которые порою приходилось брать самого заклятого врага, наносившего не менее страшные раны, чем те, с кем приходилось сражаться. А что оставалось делать ему, окруженному врагами со всех сторон, когда даже те единоверцы, властители северной ветви единого народа, скромно отмалчивались на его обращения с призывом к общему фронту с врагами славянства и православия? Его пытались привлечь на свою сторону ханы и султаны, короли и князья, а он всё надеялся достучаться в ворота Кремля до царя Алексея Михайловича. Это, как сказал гетман на Переяславской Раде, тот «…царь православный Великой Руси, царь восточный, которого уже шесть лет мы беспрестанно умоляем быть нашим царём и паном». (стр.635) Порою доходило до смешного. Тогда, когда европейские государи во время выборов польского короля, наследовавшего Владиславу, искали подходы к козакам, как к силе, которую в любой момент можно было бы бросить на чашу весов в политических интригах, московские послы царя Алексея в основном были озабочены правильностью и полнотой титулов их правителя, перечисляемых в посольских документах. Гетман неоднократно пишет письма и посылает с ними посольства в Москву. Вот посольство 1649г.

«В письме своём к Алексею Михайловичу он выражался: «Прими нас, слуг своих, в милость своего царского величества и благослови, православный государь, наступать своей рати на тех, которые наступают на православную веру, а мы Бога о том молим, чтобы ваше царское величество, правдивый и православный государь был над нами царём и самодержцем». В ответ на такое льстивое предложение, московский государь в своей грамоте похвалил Хмельницкого за желание, но заметил, что при отце его, царе Михаиле Фёдоровиче, заключен был с Польшею вечный мир и потому нельзя наступать на литовскую землю.» (стр.412). И это-то после столетий войны с Польшей! Поистине – мудрый план царской дипломатии! Очень своевременные «стремления к миру» тогда, когда на всём пространстве Южной России шла страшнейшая, невиданная резня, пожалуй более ужасная, чем монгольское нашествие!

« Москва, целые столетия не поддававшаяся на предложение вечного мира с Польшею, в последнее время связала себя такого рода миром и должна была ожидать благоприятного случая. Хмельницкому пришлось воевать с поляками без московской помощи. После зборовского договора он говорил одному великорусскому сыну боярскому, приезжавшему в Украину по делам пограничным: «Крымский хан звал меня воевать московскую землю, да я не хочу и его отговорил от этого; я желал государю служить во всём и не так бы следовало быть, как сталось: государь не пожелал, не пожаловал нас, не подал помощи нам, христианам, против врагов». Отказ московского государя сильно запал ему в душу…» (стр.413))
Хитрые поляки и после воссоединения народа в Переяславе придумали чисто иезуитский ход – поманили царя Алексея польским престолом, который тот мог бы занять после смерти Яна Казимира (хотя кто из них кого переживёт было одному Богу известно). И царь на эту приманку «клюнул». «Здесь-то и заключалась разница взглядов, какие имели на тогдашние обстоятельства в Москве и в Украине. В Москве думали, что обеспечение православной веры и независимость русского народа может быть достигнута мирными способами; в Украине находили в тех же способах величайшее препятствие общей цели» (стр.726)

«Хмельницкий знал поляков лучше московских бояр и понимал, что поляки обманывают царя, желая единственно увернуться от опасности и употребить московитян к возобновлению прежнего состояния Речи Посполитой…Даже если бы при нём Украина была бы счастлива, то после него другие избранные сеймом короли предали бы её в жертву мщения панов. Но Хмельницкий думал не об одной козацкой Украине. Давно и постоянно он при каждом приличном случае заявлял своё заветное желание, конечную цель своего труда – освободить из-под польской власти и присоединить к единой русской державе все земли, где издревле процветало православие и слышалась русская речь. Он, понимавший насквозь Польшу, был убеждён, что это желание не могло быть достигнуто тем, что поляки наметят московского государя себе в короли с избирательным правом: это событие могло только отдалить вожделенную цель, что и случилось. По идее Хмельницкого, нужно было продолжать с Польшей войну, не давать полякам отдыха, поражать их силы до тех пор, пока они не будут иметь возможности не только удерживать русские земли, но даже в крайности, уступивши их, помышлять об отобрании назад… И наперекор ему те, для кого он трудился, разрушали его планы, подавали Польше помощь и спасение и способствовали к тому, что бы реки русской крови пролиты были напрасно и русский народ продолжал оставаться под прежним гнётом.» (стр. 711). Гетман умоляет московского царя:
«Вторично тебя, великого государя, единого в подсолнечной православного государя, молим: не отдавай православного народа на поругание, о котором ляхи помышляют.»

Москва была глуха к этим советам
.» (стр. 712) История подтвердила правоту гетмана. После его смерти бОльшая половина тогдашней Украины – правобережная – была отдана обратно Польше, что стоило еще русскому народу многих несчастий и рек крови. Но пока гетман был жив, он стоял на своём и был надёжным защитником народа русского на его южных и западных рубежах. «В … объяснении москвичей с украинским гетманом выказалось наглядно различие юга и севера Руси. Разделённые в продолжение многих веков половины русского миру не могли при одинаковых целях и стремлениях скоро сойтись и понять друг друга. А главное, Москва не могла понять, что можно быть истинно русским и вместе с тем свободным человеком, верным подданным государя и говорить прямо правду.» Кстати, этого и по сей день некоторые не могут понять!

Но, слава Богу, объединение народа русского всё же состоялось. Юг внёс присущую ему пылкость и свободолюбие, живую струю в замшелую окаменелость тогдашнего Московского государства , которую затем дубинкою и кровью будет ломать и перестраивать Петр Великий – но уже на западный манер. Без этого объединения мировая история была бы совсем иной, были бы Великая Польша или Оттоманская империя, владелица двух континентов – но не было бы Великой России. И сегодня, когда земли русские нами позорно разделены, мечта Хмельницкого об их объединении должна быть для наших поколений не мечтой, а реальной целью – во искупление перед предками допущенного нами позора. Потому что без единства русского народа может, конечно, ещё некоторое время просуществовать РФ как сырьевой источник для мировых властителей – нефти, газа, леса и проч., а затем и новых осваиваемых другими державами земель, как устроитель развлекательных зрелищ, олимпиад для услаждения западных Старших Братьев, но существование РОССИИ, Великой России – невозможно.

Tags: Россия, Украина, русские
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments