vena45 (vena45) wrote,
vena45
vena45

Category:

Это Донецк, детка

Это Донецк, детка

Илья Данилов

Год 2015-й от Рождества Христова начался для Новороссии Дебальцевским котлом и «обригаживанием». «Диких» ополченцев не осталось или почти не осталось. Группы, начинавшиеся с десяти-пятнадцати ополченцев и дембелем с инициативой во главе, сегодня развернуты в бригады и батальоны.

Обригаживание не прошло без конфликтов. Когда с командиром подразделения пытались договориться, это, как правило, удавалось. Когда государственные подразделения действовали нахрапом, типа, мы здесь власть, а вы никто, всё заканчивалось стрельбой над головами, после чего либо опять-таки надо было либо договариваться, либо уезжать несолоно хлебавши.

Сидим с донецким военным корреспондентом, ждем, когда с задания вернется СОБР. Корр: «Что-то долго они не едут и на звонки не отвечают. Правда, они поехали казаков разоружать, может, те их сами разоружили?» Бывало и такое.

Весенний Донецк отличается от Донецка осеннего не только листвой на деревьях. В городе стало гораздо меньше вооруженных людей. С оружием можно увидеть только сотрудников полиции при исполнении или армейские подразделения при передислокации. Отдельные ополченцы выходят в город безоружными. Бесчисленные патрули останавливают людей в военной форме и проверяют наличие незарегистрированного оружия. Не только автоматов, но и пистолетов или гранат. Все, на что нет разрешения, — изымается. В армейских подразделениях введен казарменный режим, а оружие при уходе в увольнение должно быть сдано в оружейку. Автоматическое оружие так и не стало принадлежностью донецкого национального костюма.

Искренне повеселило отношение проверяющих к предъявляемым документам. Документов по-прежнему много, старые удостоверения периодически отменяют, но донести до всех, какие действуют, а какие нет, невозможно. Поэтому проверяющие, строго спрашивающие документы, сами не очень знают, что они хотят увидеть. Первый раз я предъявил казачье удостоверение — подошло, второй раз — журналистское — тоже подошло, третий раз ничего предъявлять не стал, просто сказал, что только что приехал — опять подошло.

Мариупольская «Кобра» и макеевский «Меч», бесчисленные подразделения казаков и многие-многие другие, сообщившие неповторимый национальный колорит Новороссии, все включены в более крупные подразделения. Тут надо бы сказать «порядка стало больше», но положа руку на сердце, скажем «стало больше попыток, чтобы был порядок».

Как оно будет дальше — еще посмотрим, а пока можно констатировать лишь, что изменился масштаб бардака. Если раньше каждый отдельный ополченец был носителем закона, а иногда и беззакония, то теперь свои правила устанавливают отдельные подразделения, и то, что подходит МВД, может совсем не подойти «Востоку». Например, это касается аккредитации журналистов для работы в зоне боевых действий. У нас же перемирие, зачем же показывать, как под Песками, в Широкино и в Спартаке солдаты Новороссии и Украины безостановочно уничтожают друг друга? А что вы хотели? Это Донецк, детка.

Теперь доброволец вступает не в ополчение, а в Вооруженные силы Новороссии, подписывает контракт и принимает присягу, проходит подготовку и только тогда направляется на фронт. Ну, в смысле, так должно бы быть… Ну, вы меня поняли. Можно, конечно, и по старинке, просто приехать на передовую и попроситься. В «Восток» или в Республиканскую Гвардию, скорее всего, не возьмут, а в «Сомали» или «Спарту» — легко, лишь бы знал, с какой стороны автомат держат.

Захожу в военкомат Республиканской Гвардии. Народу — тьма тьмущая. Служить в Республиканской Гвардии престижно. Минимальный срок контракта три месяца. В течение первого месяца — курс молодого бойца. Курс обязателен для всех, даже тех, кто переходит из других подразделений и имеет незаурядный боевой опыт. Все бойцы Гвардии должны быть приведены к единому знаменателю.

В который раз меня приводит в исступление, насколько гнусной славой пользовался Донецк на Украине. И загрязненный, и бескультурный, и жители жлобье… Столько парков, сколько их в Донецке, я видел разве что в Калининграде — весь центр зеленый, в городе работают фонтаны, их много, коммунальщики драют улицы, мальчики выгуливают девочек за ручку, красота. Сколько ездил в донецких троллейбусах, ни разу не видел контролеров, а пассажиры продолжают покупать и компостировать билетики. Так что те, кто считает дончан жлобами, — это вы Красноперекопска не видели. Есть и еще хорошие новости — дончане стали бегать смотреть на места попаданий снарядов по городу. Это стало редкостью. Несколько дней назад снаряд попал в донецкий МИД. Желающих посмотреть было столько, что впору продавать билеты.

Западные и юго-западные окраины Донецка не столь избалованы. С этих направлений в город въезжают диверсионные группы укроармии. Как правило, это внедорожник с кузовом, в котором установлен миномет. Далеко в город укры въезжать стесняются, выстрелят несколько раз по частному сектору, по складам, по предприятиям и быстренько разворачиваются. Охотой за диверсантами занимаются группы быстрого реагирования, патрулирующие окраины города.

Еженощно над городом летают беспилотники, а ополченцы тренируются в стрельбе по малогабаритным низколетящим целям из всех видов оружия. Особенно красиво, когда работают трассерами — просто Новый год какой-то. Так что военную технику на улицах города можно встретить по-прежнему часто. Бытует анекдот: глянул в зеркало заднего вида, а там — танк. Думал «белка», а потом вспомнил — я же в Донецке.

Отношение к ополченцам по-прежнему хорошее. Если ополченец встречает незнакомого ополченца, он все равно считает нужным поздороваться, пожать руку, а то и обняться. Уровень доверия со стороны гражданских существенно выше, чем к любым государственным службам. Потому что если ополченец взялся сделать, то возьмет и сделает, а не станет получать десять справок и пятнадцать согласований. Стою в Симферополе у автобуса на Донецк. Подходит девочка симпатичная, говорит, пойдемте ко мне в машину. Я даже напрягся слегка, не каждый день меня девочки покататься приглашают. А она дает пакет с паспортом, деньгами и симкой, и говорит: «У меня муж в „Спарте“, передайте, пожалуйста». Такая вот ополченская почта.

В день моего приезда в Донецк пришел гуманитарный конвой от Фонда имени Ахмата Кадырова. Мы на радостях помчались посмотреть, как из белых грузовиков будут выходить «боевые пехотинцы Путина», а там… мука, сахар, макароны. Ладно, как-нибудь справимся сами.


Перед отъездом в Донецк я зашел в военторг, думал, поеду красивый — в новой «Горочке», в берцах «Кобра», как и положено тыловой крысе. Но посмотрел на цены, пошел и купил рюкзак медикаментов. За те же деньги. Так и поехал оборванцем.Впрочем, гуманитарка в Донецке совсем не лишняя. Цены здесь почти как в России, а вот с работой — ой. Снабжение продуктами в основном идет теперь из России, так что мультивалютной системе рады и рубли принимают с удовольствием. Расплачиваешься рублями, сдачу получаешь гривнами, при этом вы сначала вместе с продавцом, а потом и со всеми покупателями хором считаете, кто же кому сколько должен. В общем, все обстоит так, как было полгода назад в Крыму.


Подробности: http://www.regnum.ru/news/polit/1923654.html#ixzz3a2sdbKjK


Tags: Донецк
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment